Загадочные московские башни какие секреты они хранят

Загадочные московские башни: какие секреты они хранят

Нет, вовсе не о кремлевских башнях пойдет речь, хотя и они таят немало загадок и тайн. И не об Останкинской телебашне — о ней наш журнал уже подробно рассказывал , а вспоминать конспирологическую версию современного писателя мы на этих страницах не станем. В разное время в столице появлялись весьма необычные здания, чья архитектура не вполне характерна для русского зодчества.

Башня собора Петра Митрополита — яркая точка старомосковского ландшафта

С именем Алевиза Нового (Алоизо Ламберти да Монтанья), строителя Архангельского собора Московского Кремля и создателя первой в России каменной шатровой церкви в Александровской слободе, мы знакомы. Среди его творений, оставленных нам в наследство, есть уникальный собор святителя Петра, Митрополита Московского и Всея Руси (1514-1517), и поныне стоящий в центре Высоко-Петровского монастыря. 

Собор свт. Петра Митрополита Московского

Во времена митрополита Петра, современника первых московских князей, монастырь, основанный им же (по другой версии — в память его несколькими годами позже, Иваном Калитой), назывался Петропавловским и находился в селе Высоком — это уже была не Москва. Пояс монастырей-крепостей с дубовыми стенами и башнями — Сретенский, Рождественский, Страстной, Никитский, Ивановский, позднее — Донской и др. — имел важное оборонительное значение для Москвы. Здесь не только служили церковные службы, но и хранили припасы, оружие. Кроме того, за надежными стенами могли укрываться отряды защитников столицы, способные ударить врагу в тыл. До XVI в. монастырские постройки были деревянными, а каменное строительство началось при Василии III. Тогда же монастырь стал называться Петровским в память о митрополите Петре, с переезда которого в Москву и началась история ее возвышения. 

Этот храм, ставший первым каменным строением монастыря, на сувенирных открытках не встретишь. Его башня поднимается над восьмилепестковым основанием. Она восьмигранная и  завершается граненой же шлемовидной главой. Сам по себе небольшой, своим видом собор несколько диссонирует с основными постройками обители, выполненными в стиле московского барокко — в нем прослеживаются традиции итальянского Ренессанса. В соседнем соборе Боголюбской иконы Богоматери — усыпальница Нарышкиных, которые и здесь оставили свой след. В конце XVII в. собор Петра Митрополита перестроили, стремясь привести в соответствие и со старыми канонами, и с новыми веяниями. Ведь храм — практически прообраз центрических многолепестковых церквей, построенных именно Нарышкиными — этот стиль стал носить имя «нарышкинского барокко» (Шереметьев двор, Фили, Троице-Лыково и пр.). 

Опять же молодой Петр не оставлял без внимания обители и храмы, посвященные его небесному покровителю. Вот тогда собор обнесли низкой арочной галереей, а окна растесали и украсили типичными для того времени наличниками. Какое-то время даже считалось, что он и построен был в XVII столетии, но правда восторжествовала. Прошли века, и в 1984-1986 гг. московские реставраторы вернули собору Петра Митрополита прежний вид. А представить, как он выглядел после реставрации 1690 г. можно, посмотрев на Знаменскую церковь в Перове, восточном районе Москвы. 

 

Знаменский храм в Перово. Элементы декора

 

Знаменский храм в Перово. Элементы декора

Меншикова башня: кто воплотил дерзкий замысел  

Вернемся в ранние петровские времена. Конец 17 века. Русская православная церковь обеспокоена возможностью проникновения смущающего западного влияния из недавно присоединенных к России украинских земель. 

В памяти церковников еще были свежи эпизоды борьбы с ересями — новгородской, да вновь поднявшей голову богумильской; не сдавались староверы. Народ, в чьих глазах порушили «древлее благочестие», ощущал неуверенность. Храмы, построенные сторонниками Флорентийской унии, привлекали внимание архитекторов, но символика порой настораживала священноначалие. Ереси — а католики и униаты для православной церкви также являлись еретиками — проникали в сознание простых, не всегда хорошо разбирающихся в сложных вопросах веры людей из-за простого любопытства и стремления перенять новые знания и новые веяния. 

…Из Москвы на Украину направляют группу мастеров русского храмового зодчества: не только присмотреться к искусству католических архитекторов, но и научить православным канонам местных зодчих, подпавших под их влияние. Эту артель возглавили опытные мастера Дмитрий Аксамитов и Осип Старцев. Гетман же Мазепа, в 1690 г. еще верный Петру, командировал в российскую столицу Ивана Петровича Зарудного с помощниками — для лучшего понимания новых требований и решения вопросов взаимодействия. 

Когда родился Иван Зарудный, и когда он скончался — этого мы не знаем. Предположительно его годы жизни — 1670-1727. Принимали его в столице достойно, о чем сохранились записи в расходных книгах. Вскоре он переселился в Москву насовсем, снискал расположение властей, в том, числе, самого Меншикова и получил должность «главного над жилищами директора». 

Меншиков, могущественный фаворит Петра, уже в 1699 г. начал скупать земли в Мясниках.  Название, понятно, не случайное. Были тут бойни, а отходы производства сливали в пруд, прозванный Поганым. Новоиспеченный светлейший князь затеял здесь строительство собственной усадьбы, и Петр намекнул ему, что при таких — не вполне понятно, откуда появившихся — доходах  пруд, отравлявший округу зловонием, Меншиков мог бы почистить и за свой счет. Что и было сделано, и водоем стал зваться Чистым. Был тут еще прудик, позже засыпанный, теперь его нет, а множественное число в названии Чистых прудов осталось. В московской топонимике такое не редкость: другое заповедное место центра столицы зовется Патриаршими прудами — а пруд там тоже один, но это уже другая история. 

Меншикова башня — храм Архангела Гавриила

Необычную церковь на месте снесенного по решению Меншикова храма Архангела Гавриила Зарудный возводил не один. Ему помогала целая бригада скульпторов-итальянцев под руководством Д. Трезини (между прочим, главного архитектора Петербурга!), архитекторы Г. Пандо и Б. Скала. На каменных работах трудились ярославские и костромские мастера, артель резчиков из Швейцарии. К предшественнику, простоявшему около полувека, отнеслись с уважением: Введенский придел старого храма стал частью южной стены нового. 

Светлейший выстроил свою усадьбу среди дворов именитых бояр, в том числе Нарышкиных и Головиных. Отвел в ней место и Зарудному, чтобы грандиозное строительство не оставалось без присмотра зодчего (работы действительно были проведены в сжатые сроки — с 1704 по 1707 гг.). Да, грандиозное — храм, окрещенный в народе Меншиковой башней , на целых полторы сажени (сажень = 2,13 м)

превышал (несмотря на известный запрет), колокольню Ивана Великого и достигал по высоте 84 метров. Дерзость! 

Меншикова башня. Лепное изображение сцены Вознесения

Зодчий сумел сочетать в постройке черты русской и европейской архитектуры — многоярусная композиция башенного храма «иже под колоколы» была щедро декорирована лепниной — гирлянды, картуши (украшение в виде листа пергамента со скрученными краями), балюстрады с вазонами. Ажурные балконы поддерживались изящными колоннами. Во внутреннем убранстве появились не характерные для православных храмов скульптурные изображения ангелов и кариатиды, поддерживающие карниз хоров, живопись. Нижний четверик с обходными галереями обрамлен крупными барочными волютами — завитками с глазком посредине. Он отделен карнизом от другого, несколько меньшего, также крестообразного в плане, четверика, над которым поднимались ярусы восьмериков — первоначально их было четыре. Изогнутые в центре граненые карнизы, опоясывающие верхний четверик, напоминают переход к восьмерику через ряды кокошников. В традициях русской храмовой архитектуры алые плоскости стен членились белоснежными пилястрами. Впервые в истории московского зодчества здание завершалось длинным (30 м) шпилем, к тому же увенчанным изображением ангела с крестом в руках. Считается, что именно это сооружение оказало влияние на архитектурное решение Петропавловского собора в Северной столице — и строил его Трезини! 

Академик И. Э. Грабарь назвал Меншикову башню поэтическим дифирамбом зодчего красоте русского иконостаса: «здесь все — от иконостаса, начиная от тонких резных колонок портала и кончая малейшими деталями убора». Иконостас храма Гавриила Архангела Зарудный изготовил сам — он вообще считался не только зодчим, но также иконописцем и резчиком. Для храма, высотой, внешним видом и богатством убранства бросающего вызов тем, кто смеялся над «худородством» Александра Данилыча, Меншиков не поскупился — он поместил сюда приобретенную в Полоцке икону Богоматери, написанную, по легенде, самим евангелистом Лукой, и заказал в Англии куранты, отбивавшие час, полчаса и четверть часа. В трех верхних ярусах установили пятьдесят колоколов. При этом верхний ярус, с курантами, для облегчения конструкции, был выполнен в дереве. 

Меншикову башню первой освещает солнце

Это сыграло печальную роль в дальнейшей судьбе храма. Меншиков, перебравшись в Петербург, уже не оказывал строительству столь пристального внимания, несмотря на многочисленные просьбы Зарудного о выделении средств для поддержания величественной постройки в должном состоянии. А в народе, не склонном поощрять нарушение старых запретов, тихо роптали. И когда в грозу в 1723 г. молния подожгла верхний, деревянный ярус, и обрушившиеся колокола раскололи своды храма, усмотрели в этом провидение Божье. 

Восстанавливать свою знаменитую башню Меншиков не стал, и даже распорядился увезти в Петербург Полоцкую икону. Следы ее после опалы светлейшего князя теряются в императорских покоях. Не сохранился иконостас работы Зарудного. А храм стоял в полуразрушенном состоянии полвека, пока не взялся за его восстановление (1773-1787) московский архитектор Г. З. Измайлов. Но завершение храма изменилось: шпиль воссоздавать не стали, и храм уже не возносился выше Ивана Великого. Отныне Меншикова башня завершалась шишкообразной золоченой главкой, которую можно видеть и сегодня. 

Меньшикова башня. Историческая реконструкция

Измайлов был видным столичным масоном, и в храме стали проводиться собрания ложи мартинистов. Екатерина долго смотрела сквозь пальцы на распространение в высшем свете масонства. Но Тайная канцелярия работала исправно и вскоре обнаружила заговор с целью возвести на престол сторонника прусского короля. Во главе заговора стояли масоны —  и соответствующие меры были приняты. На храм же Архангела Гавриила, украшенный теперь изнутри множеством масонских символов, в середине XIX в. обратил внимание московский митрополит Филарет. Особенно возмутили его изображения короны с надписями на латыни, утверждающими, что власть зиждется на уважении, в то время, как издревле считалась, что она ниспослана Господом. Масонскую символику стерли. 

Усадьба вместе с церковью после опалы Меншикова перешла князю Куракину, потом — статскому советнику Лазареву, от него — в казну и потом была передана почтовому ведомству. Почтамт вложил немалые средства в сбережение и содержание храма и даже устроил при нем церковный хор, прославившийся в столице. Но в Петербурге вскоре решили, что почтовикам следует быть скромнее. И Меншикова башня стала обычным приходским храмом. Поздними реконструкциями постарались вернуть зданию первоначальный вид, но верхние ярусы так и не стали сквозными, и про куранты уже не вспоминали. 

Любители московских загадок и легенд считают, что обойти запрет на строительство храма (выше Ивана Великого!) Меншиков без царского соизволения не мог. Но еще были памятны события стрелецкого бунта, когда восставшие против царя грозились сжечь Немецкую слободу со всеми ее жителями. И Петр, старой Москве не благоволивший, задумал сместить ее центр сюда, при этом соорудив здания достаточно высокие, чтобы держать Лефортово под зорким присмотром. Пожалуй, ему это удалось. Недаром все московские расстояния отсчитываются от Почтамта! Геометрический центр  Москвы петровских времен приходится как раз на Меншикову башню, стоящую почти на вершине самого высокого в столице Сретенского холма. А кроме храма Гавриила Архангела в Москве появилось еще одно необычное высотное здание — Сухарева башня, тревожные огни с которой могли видеть дозорные Меншиковой башни и транслировать дальше — часовым кремлевской колокольни. «Сухарева башня — невеста Ивана Великого, а Меншикова — его сестра», — говорили москвичи. Возведение Сухаревой башни с событиями стрелецкого бунта связано непосредственно. 

Сухарева башня

Яков Брюс и другие легенды Сухаревой башни  

Это сооружение полюбилось москвичам и стало одним из символов первопрестольной, наравне с Кремлем и храмом Христа Спасителя. Сухарева башня входила во все путеводители по городу, издаваемые до 30-х годов прошлого столетия. По заказу Московской городской думы в 1913 г. ,И. И. Фоминым была подготовлена книга, посвященная этому памятнику истории и архитектуры. А уже при Советской власти, когда в башне разместился Музей коммунального хозяйства, Москоммунхоз (отдел Моссовета) заказал директору музея, известному москвоведу П. В. Сытину, подробный очерк об истории и преданиях Сухаревской башни, рассчитанный на массового читателя. 

Книга Сытина вышла в 1926 г., а через восемь лет Сухареву башню снесли, и судить о ней мы теперь можем только по старинным фотографиям, гравюрам и книгам московских историков и знатоков архитектуры. 

…Границей средневековой Москвы было кольцо нынешних Садовых улиц, за которыми высилась деревяная крепостная стена, в XVII в. замененная земляным валом с проездными воротами — Тверскими, Арбатскими, Никитскими, Сретенскими и пр. Охранявший Сретенские ворота полк Лаврентия Сухарева в дни стрелецкого бунта ушел за Петром в Троице-Сергиеву Лавру — и, по одной из версий, именно за верность молодому царю на месте прежних, деревянных ворот здесь была возведена кирпичная Сухарева башня, в создании проекта которой принимал активное участие сам государь.  Главным строителем  башни называют Михаила Чоглокова, видного архитектора петровской эпохи. 

Сухаревка

Первоначально здание представляло собой двухэтажную палату с проездными воротами и трехъярусной башней с часами. Позднее, по указу Петра, был надстроен еще один этаж палаты и увеличено число ярусов — на два, а с восточной стороны к башне примкнуло широкое крыльцо, первое время имевшее поворот вовнутрь Земляного города — так называлась часть Москвы между Садовым и Бульварным кольцом столицы. Стены украшали белокаменные элементы — пилястры, оконные и дверные наличники. Высота башни составляла 63 метра, длина по фасаду —...






АрхитектураБизнесВластьЖКХИнтерьерНедвижимостьНовостиРазноеСтройматериалыТехнологии

Загадочные московские башни: какие секреты они хранят | KBE_76 AluClip: инновации в дизайне и энергосбережении

Загадочные московские башни: какие секреты они хранят | Тяжелый путь «легкого стекла»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *